Сказки про СССР-4. Музыка и всё такое
Aug. 8th, 2006 04:19 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
churkanМеломананство в советское время (я говорю о начале и середине 80-х) было удовольствием не из дешевых и не особо поощрявшимся. Более или менее качественная аудиоаппаратура, отечественного производства стоила достаточно дорого, импортная, которую можно было купить только в комиссионных магазинах – очень дорого (причем не всегда пропорционально качеству). Прилично звучащий комплект из проигрывателя для винила, усилителя, пары колонок и катушечного магнитофона можно было, приложив некоторые усилия, собрать, затратив где-то рублей семьсот, верхней границы, как, в общем-то, и сейчас, не существовало.
Колонки можно было купить очень приличные (был даже определенный выбор), с усилителями и проигрывателями было уже сложнее, катушечные магнитофоны с приличными характеристиками (например, зеленоградская «Электроника») стоили очень дорого, а те, что попроще (скажем «Нота» или «Юпитер»), были существенно хуже. Основная же масса катушечных магнитофонов никуда не годились. Еще хуже обстояло дело с кассетниками – годных к употреблению моделей (таких, как, например дека «Вильма 102») было мало, основная же масса магнитофонов годилась в лучшем случае для воспроизведения, но не для записи, да и надежность их оставляла желать лучшего.
Конечно, можно было, поискав, купить и приличный музыкальный центр, например «Корвет» или «Эстонию», однако стоили они уже как-то совсем недемократично.
(Лично я в какой-то момент собрал несколько эклектическую конфигурацию из проигрывателя «Вега-120» со звукоснимателем от «Корвета», усилителя «Радиотехника 101», колонок «Амфитон АС27», двух - катушечников («Нота 203» и подержанная «Электроника ТА-004») и незатейливой двухкассетной деки «Sharp RTW-600». Это богачество обошлось примерно полторы тысячи рублей и триста немецких марок).
Виниловые пластинки отечественного производства особым качеством звука не отличались в основном из-за посредственного качества пластмассы и (хотя продукция завода «Грамзапись», что на водном стадионе, была поприличнее). Но основная проблема была с ассортиментом - он был несколько «перекошенным»: классическая музыка и советская эстрада были представлены вполне пристойно, джаз и неанглоязычная эстрада (в т.ч. социалистических стран) – уже весьма избирательно, англоязычная европейская попса – уже совсем эпизодически, а вот «музыка наиболее вероятного противника» т.е. англо-американская, причем независимо от жанра, была уже исключительной редкостью (навскидку вспоминаются разве что пластинки «Smokie» и Манфреда Манна..
Ситуация начала меняться, причем быстро, где-то с 86-го года, однако проблема качества записи оставалась. Стоили отечественные диски недорого, в пределах 3,5-4 рублей, хотя популярные или редкие пластинки могли продаваться с рук и дороже.
Импортные диски (на тогдашнем жаргоне говорили «дискИ» или «пластЫ»), завозимые в СССР моряками и командировочными были предметом весьма бойкой нелегальной торговли. В портовых городах их выбор был больше, и цены ниже, в Москве, где власти со «спекуляцией» аудиодисками боролись достаточно плотно, выбор до второй половины 80-х был довольно ограниченным. Купить «импорт» можно было около крупных музыкальных магазинов или на импровизированных, (причем из соображений конспирации – кочующих) черных рынках.
Разброс цен был значительным и зависел не только от «контента», но и от состояния диска (новый, не новый, но в хорошем состоянии, «запиленный) и страны-производителя. Последнее имело значение как с точки зрения качества звучания, так и качества пластмассы (отражавшемся на скорости «запиливания» пластинки).
Дешевле всего, обычно в пределах 10 рублей, ценились пластинки производства восточноевропейских стран (в основном польские и ГДР-овские), немного дороже (до 25 руб. – югославские и индийские), Из «родных» «пластов» выше всех ценились американские, заподногерманские, голландские и британские – цены на них могли достигать 100 рублей (и даже более), хотя в среднем были меньше раза в два.
Впрочем, покупка пластинок в коллекцию была относительной редкостью (именно из-за дороговизны), обычной практикой был обмен (возможно, с доплатой) для по следующей перезаписи. Существовала целая субкультура «околомузыкалного» общения, в центре которой находился обмен дисками, их запись и дальнейшее некоммерческое тиражирование записей.
Приобретение и обмен дисков на «черном рынке» было связано с определенными рисками. Прежде всего. Существовала определенная угрозо со стороны органов правопорядка, время от времени пытавшихся «вязать» спекулянтов. Кроме того, вокруг «черных рынков» паслась всяческая шпана, так что имелся неиллюзорный шанс остаться без «пластов», без денег и с набитой мордой. Наконец, существовали некоторые способы обмана покупателей, например переклейка этикеток «яблок» с «фирменных пластов» на дешевые или обработка запиленных пластинок мыльным раствором для маскировки дефектов. Опытного покупателя обмануть было сложно, но «фраера», особенно в суетливо-конспиративной обстановке подпольного рынка – вполне реально.
Существовала и коммерческая система распространения , как нелегальная (подпольными «писателями») так и полулегальная – через странные, не совсем понятно на какой правовой основе существовавшие «студии звукозаписи». У этой системы был ряд недостатков: во-первых ограниченный ассортимент (в основном «мейнстрим» и попса), во-вторых, дороговизна (до 10 копеек за минуту записи, т.е. 9 руб. за полуторачасовую бобину или кассету), в-третьих не всегда приемлемое качество. Однако именно эти каналы были основным источником распространения «подпольных» записей отечественных исполнителей, не выпускавшихся на пластинках или выпускавшихся в очень ограниченном масштабе (рок-музыка, блатные и бардовские песни, «неофициальная» попса).
Выбор аппаратуры (о котором я писал выше) определял и выбор носителя. Боле или менее близкого к виниловому оригиналу звука можно было добиться лишь на катушечной ленте (благодаря более высокой скорости воспроизведения – 19 см/секунду). Проблемой ленты были разрывы и спутывания пленки, а также постепенного износа (осыпания) магнитного слоя, что вело к снижению качества звука. Наиболее качественную ленту выпускали на фабрике в Переславле-Залесском, казанская «Тасма» и шостскинская «Свема» ценились ниже из-за меньшей износостойкости и частого брака. Стоила полуторочасовая бобина около 4 рублей. Можно было найти и импортную ленту (например BASF), но из за дороговизны (от 15 рублей) ее редко использовали в быту.
Более неприхотливые (или напротив, более богатые, имевшие импортную аппаратуру) любители музыки использовали аудиокассеты. Отечественные кассеты типа «МК-60», стоившие 4 рубля, вплоть до конца 80-х были в дело не годны – качество звучание было очень плохим, а из строя они выходили, как правило, через несколько прослушиваний (хотя изредка попадались и экземпляры-долгожители). Ненамного лучше были и контрабандные гонконгские кассеты. В Москве, по крайней мере, года до 88-го в магазинах можно было, хотя и не всегда, купить достаточно приличные немецкие и японские кассеты (9 рублей), за чеки их покупали и в «Березках». На черном рынке они могли стоить в пределах от 15 до 25 рублей, «хромовые» кассеты для качественных аппаратов ценились, естественно, выше. Кассеты были очень популярным товаром для привоза из-за границы, а блок из 10 кассет считался царским подарком.
Многие собиратели музыки (как, например, автор этих строк) использовали все носители (диски, катушки и кассеты).
Что касается «контента», то Москва была достаточно «отсталым» городом, с весьма мейстримными вкусами. Фраза из песни Майка Науменко «никто не слышал Stranglers, на топе только Space» более или менее точно описывала ситуацию. Если не брать эстраду и поп-музыку, то наибольшей популярностью самые известные рок-группы 60-х – начала 70-х годов, а также более современная (на тот момент) «тяжелая» музыка. Забавно, что heavy metal конца 70-х – начала 80-х почему-то противопоставлялся более раннему «хард-року».
Очень продвинутыми считались люди, слушавшие «интеллектуальную» рок-музыку 70-х (условно говоря, Pink Floyd – Genesis – Yes – King Crimson и т.п.), или, скажем, джаз-рок (хотя Pink Floyd отчасти входили в «базовый набор меломана»). А вот «новая волна», панк, постпанк, регги или ска, достаточно популярные, скажем, в Ленинграде, в Москве вплоть до второй половины 80-х воспринимались как экзотика. Это не означало, что музыка этих стилей была совсем уж недоступна: скажем, в 84-м году вашему покорному слуге, тогда девятикласснику из нисколько не элитной школы, попадались записи альбомов «Sparks», «Yello», «Matia Bazar» или «Police», выпущенных всего годом ранее (не говоря уже, скажем, о «Queen» или «ELO»).
Отчасти такой «консерватизм» был связан с тем, ч то единственным систематическим источником информации о западной музыке для большинства советских меломанов были передачи Севы Новгородцев по «Би-Би-Си», а он, насколько я понимаю, сам не был особым фанатом новых музыкальных стилей.
Интересно, что достаточно большую роль в переориентации вкусов аудитории сыграл распространенный в 84-м году список групп, записи которых запрещались к распространению и публичному воспроизведению. Несмотря на некоторую его шизофреничность, он явно составлялся людьми, существенно более сведущими в «предметной области» нежели среднестатистический российский меломан.
«Советская» система распространения музыки начала распадаться сразу после отмены ограничений цензурного и коммерческого характера в 86-87 годах. Выпуск пластинок и кассет с альбомами «нежелательных» ранее групп, кооперативы, легально продающие аудиопродукцию, появление новых источников информации, расширение кругозора аудитории – все это вело к тому, что музыкальный рынок приобретал все более «традиционные» формы. А с появлением цифровых носителей и форматов он изменился окончательно. Единственное что осталось нам в наследство от «советской» аудиопрактики – это отношение к «пиратству», как к чему-то само собой разумеющемуся.
Колонки можно было купить очень приличные (был даже определенный выбор), с усилителями и проигрывателями было уже сложнее, катушечные магнитофоны с приличными характеристиками (например, зеленоградская «Электроника») стоили очень дорого, а те, что попроще (скажем «Нота» или «Юпитер»), были существенно хуже. Основная же масса катушечных магнитофонов никуда не годились. Еще хуже обстояло дело с кассетниками – годных к употреблению моделей (таких, как, например дека «Вильма 102») было мало, основная же масса магнитофонов годилась в лучшем случае для воспроизведения, но не для записи, да и надежность их оставляла желать лучшего.
Конечно, можно было, поискав, купить и приличный музыкальный центр, например «Корвет» или «Эстонию», однако стоили они уже как-то совсем недемократично.
(Лично я в какой-то момент собрал несколько эклектическую конфигурацию из проигрывателя «Вега-120» со звукоснимателем от «Корвета», усилителя «Радиотехника 101», колонок «Амфитон АС27», двух - катушечников («Нота 203» и подержанная «Электроника ТА-004») и незатейливой двухкассетной деки «Sharp RTW-600». Это богачество обошлось примерно полторы тысячи рублей и триста немецких марок).
Виниловые пластинки отечественного производства особым качеством звука не отличались в основном из-за посредственного качества пластмассы и (хотя продукция завода «Грамзапись», что на водном стадионе, была поприличнее). Но основная проблема была с ассортиментом - он был несколько «перекошенным»: классическая музыка и советская эстрада были представлены вполне пристойно, джаз и неанглоязычная эстрада (в т.ч. социалистических стран) – уже весьма избирательно, англоязычная европейская попса – уже совсем эпизодически, а вот «музыка наиболее вероятного противника» т.е. англо-американская, причем независимо от жанра, была уже исключительной редкостью (навскидку вспоминаются разве что пластинки «Smokie» и Манфреда Манна..
Ситуация начала меняться, причем быстро, где-то с 86-го года, однако проблема качества записи оставалась. Стоили отечественные диски недорого, в пределах 3,5-4 рублей, хотя популярные или редкие пластинки могли продаваться с рук и дороже.
Импортные диски (на тогдашнем жаргоне говорили «дискИ» или «пластЫ»), завозимые в СССР моряками и командировочными были предметом весьма бойкой нелегальной торговли. В портовых городах их выбор был больше, и цены ниже, в Москве, где власти со «спекуляцией» аудиодисками боролись достаточно плотно, выбор до второй половины 80-х был довольно ограниченным. Купить «импорт» можно было около крупных музыкальных магазинов или на импровизированных, (причем из соображений конспирации – кочующих) черных рынках.
Разброс цен был значительным и зависел не только от «контента», но и от состояния диска (новый, не новый, но в хорошем состоянии, «запиленный) и страны-производителя. Последнее имело значение как с точки зрения качества звучания, так и качества пластмассы (отражавшемся на скорости «запиливания» пластинки).
Дешевле всего, обычно в пределах 10 рублей, ценились пластинки производства восточноевропейских стран (в основном польские и ГДР-овские), немного дороже (до 25 руб. – югославские и индийские), Из «родных» «пластов» выше всех ценились американские, заподногерманские, голландские и британские – цены на них могли достигать 100 рублей (и даже более), хотя в среднем были меньше раза в два.
Впрочем, покупка пластинок в коллекцию была относительной редкостью (именно из-за дороговизны), обычной практикой был обмен (возможно, с доплатой) для по следующей перезаписи. Существовала целая субкультура «околомузыкалного» общения, в центре которой находился обмен дисками, их запись и дальнейшее некоммерческое тиражирование записей.
Приобретение и обмен дисков на «черном рынке» было связано с определенными рисками. Прежде всего. Существовала определенная угрозо со стороны органов правопорядка, время от времени пытавшихся «вязать» спекулянтов. Кроме того, вокруг «черных рынков» паслась всяческая шпана, так что имелся неиллюзорный шанс остаться без «пластов», без денег и с набитой мордой. Наконец, существовали некоторые способы обмана покупателей, например переклейка этикеток «яблок» с «фирменных пластов» на дешевые или обработка запиленных пластинок мыльным раствором для маскировки дефектов. Опытного покупателя обмануть было сложно, но «фраера», особенно в суетливо-конспиративной обстановке подпольного рынка – вполне реально.
Существовала и коммерческая система распространения , как нелегальная (подпольными «писателями») так и полулегальная – через странные, не совсем понятно на какой правовой основе существовавшие «студии звукозаписи». У этой системы был ряд недостатков: во-первых ограниченный ассортимент (в основном «мейнстрим» и попса), во-вторых, дороговизна (до 10 копеек за минуту записи, т.е. 9 руб. за полуторачасовую бобину или кассету), в-третьих не всегда приемлемое качество. Однако именно эти каналы были основным источником распространения «подпольных» записей отечественных исполнителей, не выпускавшихся на пластинках или выпускавшихся в очень ограниченном масштабе (рок-музыка, блатные и бардовские песни, «неофициальная» попса).
Выбор аппаратуры (о котором я писал выше) определял и выбор носителя. Боле или менее близкого к виниловому оригиналу звука можно было добиться лишь на катушечной ленте (благодаря более высокой скорости воспроизведения – 19 см/секунду). Проблемой ленты были разрывы и спутывания пленки, а также постепенного износа (осыпания) магнитного слоя, что вело к снижению качества звука. Наиболее качественную ленту выпускали на фабрике в Переславле-Залесском, казанская «Тасма» и шостскинская «Свема» ценились ниже из-за меньшей износостойкости и частого брака. Стоила полуторочасовая бобина около 4 рублей. Можно было найти и импортную ленту (например BASF), но из за дороговизны (от 15 рублей) ее редко использовали в быту.
Более неприхотливые (или напротив, более богатые, имевшие импортную аппаратуру) любители музыки использовали аудиокассеты. Отечественные кассеты типа «МК-60», стоившие 4 рубля, вплоть до конца 80-х были в дело не годны – качество звучание было очень плохим, а из строя они выходили, как правило, через несколько прослушиваний (хотя изредка попадались и экземпляры-долгожители). Ненамного лучше были и контрабандные гонконгские кассеты. В Москве, по крайней мере, года до 88-го в магазинах можно было, хотя и не всегда, купить достаточно приличные немецкие и японские кассеты (9 рублей), за чеки их покупали и в «Березках». На черном рынке они могли стоить в пределах от 15 до 25 рублей, «хромовые» кассеты для качественных аппаратов ценились, естественно, выше. Кассеты были очень популярным товаром для привоза из-за границы, а блок из 10 кассет считался царским подарком.
Многие собиратели музыки (как, например, автор этих строк) использовали все носители (диски, катушки и кассеты).
Что касается «контента», то Москва была достаточно «отсталым» городом, с весьма мейстримными вкусами. Фраза из песни Майка Науменко «никто не слышал Stranglers, на топе только Space» более или менее точно описывала ситуацию. Если не брать эстраду и поп-музыку, то наибольшей популярностью самые известные рок-группы 60-х – начала 70-х годов, а также более современная (на тот момент) «тяжелая» музыка. Забавно, что heavy metal конца 70-х – начала 80-х почему-то противопоставлялся более раннему «хард-року».
Очень продвинутыми считались люди, слушавшие «интеллектуальную» рок-музыку 70-х (условно говоря, Pink Floyd – Genesis – Yes – King Crimson и т.п.), или, скажем, джаз-рок (хотя Pink Floyd отчасти входили в «базовый набор меломана»). А вот «новая волна», панк, постпанк, регги или ска, достаточно популярные, скажем, в Ленинграде, в Москве вплоть до второй половины 80-х воспринимались как экзотика. Это не означало, что музыка этих стилей была совсем уж недоступна: скажем, в 84-м году вашему покорному слуге, тогда девятикласснику из нисколько не элитной школы, попадались записи альбомов «Sparks», «Yello», «Matia Bazar» или «Police», выпущенных всего годом ранее (не говоря уже, скажем, о «Queen» или «ELO»).
Отчасти такой «консерватизм» был связан с тем, ч то единственным систематическим источником информации о западной музыке для большинства советских меломанов были передачи Севы Новгородцев по «Би-Би-Си», а он, насколько я понимаю, сам не был особым фанатом новых музыкальных стилей.
Интересно, что достаточно большую роль в переориентации вкусов аудитории сыграл распространенный в 84-м году список групп, записи которых запрещались к распространению и публичному воспроизведению. Несмотря на некоторую его шизофреничность, он явно составлялся людьми, существенно более сведущими в «предметной области» нежели среднестатистический российский меломан.
«Советская» система распространения музыки начала распадаться сразу после отмены ограничений цензурного и коммерческого характера в 86-87 годах. Выпуск пластинок и кассет с альбомами «нежелательных» ранее групп, кооперативы, легально продающие аудиопродукцию, появление новых источников информации, расширение кругозора аудитории – все это вело к тому, что музыкальный рынок приобретал все более «традиционные» формы. А с появлением цифровых носителей и форматов он изменился окончательно. Единственное что осталось нам в наследство от «советской» аудиопрактики – это отношение к «пиратству», как к чему-то само собой разумеющемуся.