![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
churkan(Предыдущая записка: Как я развалил Ленинский Комсомол)
Сразу скажу, что в отличие от развала комсомола, борьба с демократией, к сожалению, закончилась неудачей. А виноваты в этом, как всегда, вино и бабы.
Дело было так. Через пол-года после антикомсомольской диверсии мы с Лешей Макаровым продолжали служить в НИИ «Научный центр» в Зеленограде, по-прежнему возюкаясь с софтом для карюзлых квазикомпьютеров ДВК. Наступил 1989 год, вокруг пышным цветам распускалась демшиза, два их любимых ублюдка – Ельцин и Гдлян толкали речуги в городском ДК, короче, бурление говн. Если к коммунячьей власти мы с Лёшей относились с легкой гадливостью, то эти вызывали у нас отвращение нешуточное и держаться от них мы старались как можно дальше.
Некоторое время это удавалось, но тут родная партия решила слегонца привесить ельцингдлянам лёгких бздянок, и демшиза, сорвавшись с цепи окончательно, решила устроить шабаш: общегородскую забастовку с демонстрацией и митингом – в поддержку этих двух муфлонов.
Посовещавшись, мы с Макаром постановили, что истинные консерваторы и охранители вроде нас в такие игры играть не могут. В честь этого мы завалились в кабинет к нашиму начальнику отдела, тишайшему и милейшему алкоголику (за спиртом для которого я еженедельно ходил в типографию в понедельник утром), и заявили, что являясь приверженцами коммунистической идеологии и фанатами Лично Дорогого Леонида Ильича Царствие Ему Небесное, в забастовке принимать участие отказываемся, и если он, как наш непосредственный начальник ничего не придумает, то мы сделаем заявление. Что мы имели в виду, говоря про «заявление», я даже приблизительно объяснить не могу, но риторика подействовала: шеф сперва побледнел от ужаса, потом задумался, и наконц, объявил нас дежурными по отделу на время забастовки. Мы слегка повертели для виду носами, но потом, естественно согласились.
В день забастовки я, неся в сумке две бутылки портвейна, чуть ли не впервые за всю свою трудовую карьеру, явился в контору вовремя. Макар же почему-то, нарушив наш уговор, явился хотя и тоже с двумя портвейнами, но с опозданием на сорок минут. Я на него набросился, с упреками: мол, нельзя ли, хотя бы ради борьбы с гидрой демократии, прийти на работу вовремя. На это Макар возразил, что транспорт тоже бастует.
«Вот она, демократия, - постановили мы, - та же хуйня, что и при коммуняках, но еще и автобусы не ходят». И разлили по первой.
Где-то на середине второй бутылки начали названивать клиенты – покупатели софта для ДВК. Из телефона они слышали следующий текст, произносимый же слегонца нетрезвыми голосами: «Вы знаете, у нас в городе забастовочка, демшиза там что-то за Ельцина митингует, но мы-то не бастуем, приезжайте, всё сделаем». Впрочем поскольку транспорт не работал, а улицы были перекрыты, приехать к нам всё равно никто не мог, и мирное распитие полезных для здоровья напитков продолжалось. Зато еще через пол-часа нам позвонили две блондинки, (в мирное время изображавшие видимость труда в соседней лаборатории) и поинтересовались, не нужно ли борцам с демократией общество прекрасных и не слишком застенчивых дам. Мы заявили, что да, для сохранения империи это положительно необходимо, но только если дамы принесут ещё два портвейна. Верные делу коммунизма блондинки были готовы и на большее, и через пол-часа явились с указанным боезапасом.
Итак картина маслом. Середина дня. Где-то в городе орут в мегафон прорабы перестройки. В затянутом дымом кубинских сигарет архиве магнитных носителей юные контрреволюционеры попивают из чайных чашечек «квадратик 16 на 16» и проверяют кондиции блондиночьих сисек. В этот момент дверь открывается и мы видим шефа, который стоит вцепившись в косяк и смотрит на нас мутным взглядом.
- А что –ик!-это вы тут делаете?!
- Да вот, дежурим, чаёк попиваем!
- Ааааа…. Ну если чаёк… - (с сомнением смотрит на уже довольно сильно растрепанных блондинок) – тогда ладно…
И, опираясь на стеночку, уходит в свой кабинет. В типографии спирта много, это да…
Чем закончилась борьба с забастовкой, я не помню. До секса на рабочем месте дело, кажется, не дошло и с блондинками потом пришлось работать уже вне политического контекста. Но своё черное дело они сделали: наша бдительность притупилась, и спустя всего два года банда Ельцина прорвалась-таки к власти, разрушив нашу великую державу.
Моя вина, моя.
Сразу скажу, что в отличие от развала комсомола, борьба с демократией, к сожалению, закончилась неудачей. А виноваты в этом, как всегда, вино и бабы.
Дело было так. Через пол-года после антикомсомольской диверсии мы с Лешей Макаровым продолжали служить в НИИ «Научный центр» в Зеленограде, по-прежнему возюкаясь с софтом для карюзлых квазикомпьютеров ДВК. Наступил 1989 год, вокруг пышным цветам распускалась демшиза, два их любимых ублюдка – Ельцин и Гдлян толкали речуги в городском ДК, короче, бурление говн. Если к коммунячьей власти мы с Лёшей относились с легкой гадливостью, то эти вызывали у нас отвращение нешуточное и держаться от них мы старались как можно дальше.
Некоторое время это удавалось, но тут родная партия решила слегонца привесить ельцингдлянам лёгких бздянок, и демшиза, сорвавшись с цепи окончательно, решила устроить шабаш: общегородскую забастовку с демонстрацией и митингом – в поддержку этих двух муфлонов.
Посовещавшись, мы с Макаром постановили, что истинные консерваторы и охранители вроде нас в такие игры играть не могут. В честь этого мы завалились в кабинет к нашиму начальнику отдела, тишайшему и милейшему алкоголику (за спиртом для которого я еженедельно ходил в типографию в понедельник утром), и заявили, что являясь приверженцами коммунистической идеологии и фанатами Лично Дорогого Леонида Ильича Царствие Ему Небесное, в забастовке принимать участие отказываемся, и если он, как наш непосредственный начальник ничего не придумает, то мы сделаем заявление. Что мы имели в виду, говоря про «заявление», я даже приблизительно объяснить не могу, но риторика подействовала: шеф сперва побледнел от ужаса, потом задумался, и наконц, объявил нас дежурными по отделу на время забастовки. Мы слегка повертели для виду носами, но потом, естественно согласились.
В день забастовки я, неся в сумке две бутылки портвейна, чуть ли не впервые за всю свою трудовую карьеру, явился в контору вовремя. Макар же почему-то, нарушив наш уговор, явился хотя и тоже с двумя портвейнами, но с опозданием на сорок минут. Я на него набросился, с упреками: мол, нельзя ли, хотя бы ради борьбы с гидрой демократии, прийти на работу вовремя. На это Макар возразил, что транспорт тоже бастует.
«Вот она, демократия, - постановили мы, - та же хуйня, что и при коммуняках, но еще и автобусы не ходят». И разлили по первой.
Где-то на середине второй бутылки начали названивать клиенты – покупатели софта для ДВК. Из телефона они слышали следующий текст, произносимый же слегонца нетрезвыми голосами: «Вы знаете, у нас в городе забастовочка, демшиза там что-то за Ельцина митингует, но мы-то не бастуем, приезжайте, всё сделаем». Впрочем поскольку транспорт не работал, а улицы были перекрыты, приехать к нам всё равно никто не мог, и мирное распитие полезных для здоровья напитков продолжалось. Зато еще через пол-часа нам позвонили две блондинки, (в мирное время изображавшие видимость труда в соседней лаборатории) и поинтересовались, не нужно ли борцам с демократией общество прекрасных и не слишком застенчивых дам. Мы заявили, что да, для сохранения империи это положительно необходимо, но только если дамы принесут ещё два портвейна. Верные делу коммунизма блондинки были готовы и на большее, и через пол-часа явились с указанным боезапасом.
Итак картина маслом. Середина дня. Где-то в городе орут в мегафон прорабы перестройки. В затянутом дымом кубинских сигарет архиве магнитных носителей юные контрреволюционеры попивают из чайных чашечек «квадратик 16 на 16» и проверяют кондиции блондиночьих сисек. В этот момент дверь открывается и мы видим шефа, который стоит вцепившись в косяк и смотрит на нас мутным взглядом.
- А что –ик!-это вы тут делаете?!
- Да вот, дежурим, чаёк попиваем!
- Ааааа…. Ну если чаёк… - (с сомнением смотрит на уже довольно сильно растрепанных блондинок) – тогда ладно…
И, опираясь на стеночку, уходит в свой кабинет. В типографии спирта много, это да…
Чем закончилась борьба с забастовкой, я не помню. До секса на рабочем месте дело, кажется, не дошло и с блондинками потом пришлось работать уже вне политического контекста. Но своё черное дело они сделали: наша бдительность притупилась, и спустя всего два года банда Ельцина прорвалась-таки к власти, разрушив нашу великую державу.
Моя вина, моя.