Мой личный рок-н-ролл (продолжение)
Aug. 1st, 2004 10:17 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
churkanЦирк в «Измайлово»
Первый концерт «Сырка» был в пятницу, девятого, если мне не изменяет память, декабря 1988 г., но для нас веселуха началась рано утром в четверг, когда начали съезжаться участники. Собственно, основная суета была именно перед открытием – после того, как мероприятие началось, надо было всего лишь следить за тем, чтобы «панки-рокеры» никуда по пьяни не потерялись, а также решать всякие мелкие текущие проблемы. Здоровья по молодости было много, поэтому мы успевали не только делать все, что требовалось, и созерцать все выступления, но еще и общаться с господами оркестрантами (лично я успел попить портвейна с музыкантами из «ВВ», «Не ждали», «Промышленной архитектуры», «Ва-банка» и Свиньей). Правда на сон и нормальную еду времени уже не оставалось – приходилось лопать стимуляторы и заедать их бутербродами из гостиничного буфета.
Что касается собственно музыкальной части мероприятия, то наиболее интересными мне показались выступления «Ва-банка», «ВВ», «Кошкиного Дома», «Аутодафе», «Не ждали»и особенно «Промышленной Архитектуры» ( о последней я напишу отдельно), хотя у публики наибольший успех имела «Агата Кристи» - перелом настроений в пользу попсы уже был весьма заметен. В общем, уровень мероприятия получился довольно высокий, хотя ощущение было какое-то странное: «всё зашибись, но непонятно, ради кого распинаться», публика, да и довольно значительная часть музыкантов ни малейшей симпатии не вызывали.
В субботу днем произошел забавный инцидент. Как уже говорилось, к некоторым музыкантам приставлялись своего рода «адьютанты». Так вот, движимый неким эстетством, к Андрею «Свинье» Панову, я приставил Борю Мельников, тогда тоже носившего кличку «Свинья». Понятное дело, что получился натуральный свинарник – граждане бухали эпически. Я заявил Боре, что Свин по-любому должен выйти на сцену, а остальное меня мало ебёт, и расслабился. Как выяснилось зря. Эти два красавца не придумали ничего лучше, чем лопать портвейн в сортире при концертном зале. И, естественно, были свинчены ментами у меня на глазах. Я к этому отнесся философски – ничего, посидят пару часиков в обезьяннике, не впервой, зато протрезвеют, а перед вечерним концертом мы их как раз и заберем. Я подошел к повинтившему их менту, и вежливо поинтересовался, в какое отделение их ведут, и где оно находится. (Находилось оно рядышком, кстати). Но в это время какой-то питерский журналистик решил запечатлеть сцену повяза Свиньи для потомков. Мент осатанел и потребовал немедленно засветить пленку. Тут уже осатанел я, и заявил, что у нас на фестивале пленки не светят, на глазах у слегка прихуевшего мента выхватил у журналиста сумку с фотоаппаратом и быстро пошел к лестнице. Кинул сумку Вадику Тартаковскому, стоявшему наверху, и тут на меня со спины прыгнул какой-то дядька в штатском. Дядька был крепкий, но ниже меня на головы, поэтому когда под его весом я согнулся, его ноги оторвались от земли. Тут подбежал Женя Ассен, снял с меня дядьку, положил его на удачно подвернувшийся стол и собрался бить по лицу. Итак картина: дядя извивается на столе, из него во все стороны летят рации пистолеты и красные корочки, а здоровенный волосатый и бородатый Женя вздымает над ним карающий кулак. От входа к нам бегут менты, с лестницы – вся наша гвардия и какие-то сибирские панки. Грозит нешуточная битва. Решив, что оно нам не надо, я кричу: «Женя, это контора!» Услышав волшебное слово, Женя убирает кулак и отпускает дядьку. Мы пытаемся раствориться, но тут мне заламывают руки и волокут в отделение вслед за Борей и Свином.
В отделении выясняется, что прыгавший на меня дядька – никакая не «контора», а обычный следак, капитан милиции. Дядя некоторое время пытается меня стращать, но выяснив, что учусь я на вечернем, а в случае звонка на работу скорее всего будет послан на хуй, расслабился. Тут уже я перехватил инициативу, и начал по полной программе канифолить следаку мозги. Через 15 минут мощнейшей мозгоебли, дядя уже отдал мне документы и собрался выгонять меня из отделения, но тут к нему в кабинет влетела Комарова, намеренная меня «отмазать от метов». В результате несчастный следак получил еще 20 минут изощреннейшего и высокопрофессиональнейшего мозготраха с элементами нейролингвистического программирования, и заорав: «Идите ВСЕ на хуй отсюда!», выгнал из отделения не только на с Кометой, но и Свинью с адьютантом, причем недопитую бутылку портвейна им вернули, и Боря раздавил ее прямо на крыльце отделения с криком «А ментов мы будем вешать!».
Поскольку вокруг отделения стояло где-то двадцать серьезных мужчин, перспектива была вполне реальной.
Впрочем по ходу фестиваля возник довольно жесткий конфликт между Комаровой и зеленоградской командой. Дело в том, что не всех музыкантов, участвовавших в фестивале, приглашала Комета. Две группы «Ганди» и «Промышленную Архитектуру» в программу поставили мы. Эти группы не получали компенсацию за дорогу, мест в гостиницах и так далее. Наталья вплоть до последнего момента никаких возражений не высказывала, но когда этот самый последний момент настал, начала финтить. И если то, что она практически не дала «Ганди» возможности нормально настроить звук и отыграть в нормальной обстановке, было просто обидно, то отключение звука во время выступления «Промышленной архитектуры», возможно, главного открытия фестиваля, было натуральным свинством. Это было, к сожалению, вполне в духе Кометы – подставить людей только чтобы доказать, кто в доме хозяин. Это абсолютно не помешало ей поставить на открытие фестиваля откровенно отстойную подольскую группу «Калий» или заискивать перед тем же «молодежным кумиром» Летовым, который о ней и ее фестивали отзывался весьма пренебрежительно.
В итоге, когда «Сырок» закончился, ощущение осталось двойственное. С одной стороны, была хорошо сделанная работа. Как минимум, две команды «Вопли Видоплясова» и «Агата Кристи» в одночасье стали звездам всесоюзного масштаба. С другой – возникло ощущение, что атмосфера изменилась. Появился некий труднообъяснимый привкус фальши, и в самой музыке и в реакции публики. Кратко результат можно было описать так: «это уже никому не нужно».
События следующих месяцев это ощущение подтвердили – рок-музыка начала стремительно терять популярность. Публика переключилась на всяческий «ласковый май» и в следующие несколько лет ни одна новая рок-группа не смогла стать по-настоящему популярной. «ГО», «Агата» и «Вопли Видоплясова» оказались, последними, кто сумел добиться хотя бы относительного успеха.
После «Сырка» с Комаровой «зеленоградцы» больше не работали. Очевидно было, что Наталья будет только использовать нас, как «дешевую рабочую силу», и ни о каком сравнительно равноправном участии в проектах речи не идет. Нам это был совершенно неинтересно – ни денег, ни славы, ни удовольствия от процесса. В результате Наталья собрала другую команду, но не сильно преуспела – если следующий фестиваль, год спустя еще был мало-мальски интересен, то впоследствии её «сырки» совсем захирели, а через несколько лет прекратились. До недавнего времени Комета еще пыталась что-то мутить в своем Марьино и устраивать какие-то концерты, но в общем стала совсем неадекватной, навсегда застряв мозгами в 80-х, и успеха ее затеи не имели.
Можно смело сказать, что фестиваль 88-го года был последним важным событием в российской рок-музыке, после которого она быстро покатилась под откос, разделившись на пафосных стареющих идиотов, трудноотличимых от попсы, и не имеющих никаких перспектив маргиналов, загнаных в гетто клубных концертов. Прошло совсем немного времени, может быть два-три года, и русский рок как живая и творчческая среда, объединяющая десятки тысяч людей, просто перестала существовать. А потом перестала существовать и страна, в которой эта среда возникла.
Что до меня лично, то вся эта история настолько меня утомила, что я в принципе перестал интересоваться «русским роком» (за исключением творчества нескольких людей, с которыми был знаком лично) и насколько лет даже слушал почти исключительно англоязычных исполнителей. В 90-м году я участвовал (вместе с несколькими сотоварищами) в организации фестиваля «Индюки» который организовали Игорь Владимирский (![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
inger02)и Сергей Гурьев (hassel). Этот фестиваль был славен скандальным выступлением «Инструкции по выживанию» с песенкой «Убить жида», а также последним появлением в москве т.н. «люберов». Однако в него я вписался в основном «за деньги» и «за компанию», и даже не смотрел большую часть концертов. Это было уже неинтересно.
Первый концерт «Сырка» был в пятницу, девятого, если мне не изменяет память, декабря 1988 г., но для нас веселуха началась рано утром в четверг, когда начали съезжаться участники. Собственно, основная суета была именно перед открытием – после того, как мероприятие началось, надо было всего лишь следить за тем, чтобы «панки-рокеры» никуда по пьяни не потерялись, а также решать всякие мелкие текущие проблемы. Здоровья по молодости было много, поэтому мы успевали не только делать все, что требовалось, и созерцать все выступления, но еще и общаться с господами оркестрантами (лично я успел попить портвейна с музыкантами из «ВВ», «Не ждали», «Промышленной архитектуры», «Ва-банка» и Свиньей). Правда на сон и нормальную еду времени уже не оставалось – приходилось лопать стимуляторы и заедать их бутербродами из гостиничного буфета.
Что касается собственно музыкальной части мероприятия, то наиболее интересными мне показались выступления «Ва-банка», «ВВ», «Кошкиного Дома», «Аутодафе», «Не ждали»и особенно «Промышленной Архитектуры» ( о последней я напишу отдельно), хотя у публики наибольший успех имела «Агата Кристи» - перелом настроений в пользу попсы уже был весьма заметен. В общем, уровень мероприятия получился довольно высокий, хотя ощущение было какое-то странное: «всё зашибись, но непонятно, ради кого распинаться», публика, да и довольно значительная часть музыкантов ни малейшей симпатии не вызывали.
В субботу днем произошел забавный инцидент. Как уже говорилось, к некоторым музыкантам приставлялись своего рода «адьютанты». Так вот, движимый неким эстетством, к Андрею «Свинье» Панову, я приставил Борю Мельников, тогда тоже носившего кличку «Свинья». Понятное дело, что получился натуральный свинарник – граждане бухали эпически. Я заявил Боре, что Свин по-любому должен выйти на сцену, а остальное меня мало ебёт, и расслабился. Как выяснилось зря. Эти два красавца не придумали ничего лучше, чем лопать портвейн в сортире при концертном зале. И, естественно, были свинчены ментами у меня на глазах. Я к этому отнесся философски – ничего, посидят пару часиков в обезьяннике, не впервой, зато протрезвеют, а перед вечерним концертом мы их как раз и заберем. Я подошел к повинтившему их менту, и вежливо поинтересовался, в какое отделение их ведут, и где оно находится. (Находилось оно рядышком, кстати). Но в это время какой-то питерский журналистик решил запечатлеть сцену повяза Свиньи для потомков. Мент осатанел и потребовал немедленно засветить пленку. Тут уже осатанел я, и заявил, что у нас на фестивале пленки не светят, на глазах у слегка прихуевшего мента выхватил у журналиста сумку с фотоаппаратом и быстро пошел к лестнице. Кинул сумку Вадику Тартаковскому, стоявшему наверху, и тут на меня со спины прыгнул какой-то дядька в штатском. Дядька был крепкий, но ниже меня на головы, поэтому когда под его весом я согнулся, его ноги оторвались от земли. Тут подбежал Женя Ассен, снял с меня дядьку, положил его на удачно подвернувшийся стол и собрался бить по лицу. Итак картина: дядя извивается на столе, из него во все стороны летят рации пистолеты и красные корочки, а здоровенный волосатый и бородатый Женя вздымает над ним карающий кулак. От входа к нам бегут менты, с лестницы – вся наша гвардия и какие-то сибирские панки. Грозит нешуточная битва. Решив, что оно нам не надо, я кричу: «Женя, это контора!» Услышав волшебное слово, Женя убирает кулак и отпускает дядьку. Мы пытаемся раствориться, но тут мне заламывают руки и волокут в отделение вслед за Борей и Свином.
В отделении выясняется, что прыгавший на меня дядька – никакая не «контора», а обычный следак, капитан милиции. Дядя некоторое время пытается меня стращать, но выяснив, что учусь я на вечернем, а в случае звонка на работу скорее всего будет послан на хуй, расслабился. Тут уже я перехватил инициативу, и начал по полной программе канифолить следаку мозги. Через 15 минут мощнейшей мозгоебли, дядя уже отдал мне документы и собрался выгонять меня из отделения, но тут к нему в кабинет влетела Комарова, намеренная меня «отмазать от метов». В результате несчастный следак получил еще 20 минут изощреннейшего и высокопрофессиональнейшего мозготраха с элементами нейролингвистического программирования, и заорав: «Идите ВСЕ на хуй отсюда!», выгнал из отделения не только на с Кометой, но и Свинью с адьютантом, причем недопитую бутылку портвейна им вернули, и Боря раздавил ее прямо на крыльце отделения с криком «А ментов мы будем вешать!».
Поскольку вокруг отделения стояло где-то двадцать серьезных мужчин, перспектива была вполне реальной.
Впрочем по ходу фестиваля возник довольно жесткий конфликт между Комаровой и зеленоградской командой. Дело в том, что не всех музыкантов, участвовавших в фестивале, приглашала Комета. Две группы «Ганди» и «Промышленную Архитектуру» в программу поставили мы. Эти группы не получали компенсацию за дорогу, мест в гостиницах и так далее. Наталья вплоть до последнего момента никаких возражений не высказывала, но когда этот самый последний момент настал, начала финтить. И если то, что она практически не дала «Ганди» возможности нормально настроить звук и отыграть в нормальной обстановке, было просто обидно, то отключение звука во время выступления «Промышленной архитектуры», возможно, главного открытия фестиваля, было натуральным свинством. Это было, к сожалению, вполне в духе Кометы – подставить людей только чтобы доказать, кто в доме хозяин. Это абсолютно не помешало ей поставить на открытие фестиваля откровенно отстойную подольскую группу «Калий» или заискивать перед тем же «молодежным кумиром» Летовым, который о ней и ее фестивали отзывался весьма пренебрежительно.
В итоге, когда «Сырок» закончился, ощущение осталось двойственное. С одной стороны, была хорошо сделанная работа. Как минимум, две команды «Вопли Видоплясова» и «Агата Кристи» в одночасье стали звездам всесоюзного масштаба. С другой – возникло ощущение, что атмосфера изменилась. Появился некий труднообъяснимый привкус фальши, и в самой музыке и в реакции публики. Кратко результат можно было описать так: «это уже никому не нужно».
События следующих месяцев это ощущение подтвердили – рок-музыка начала стремительно терять популярность. Публика переключилась на всяческий «ласковый май» и в следующие несколько лет ни одна новая рок-группа не смогла стать по-настоящему популярной. «ГО», «Агата» и «Вопли Видоплясова» оказались, последними, кто сумел добиться хотя бы относительного успеха.
После «Сырка» с Комаровой «зеленоградцы» больше не работали. Очевидно было, что Наталья будет только использовать нас, как «дешевую рабочую силу», и ни о каком сравнительно равноправном участии в проектах речи не идет. Нам это был совершенно неинтересно – ни денег, ни славы, ни удовольствия от процесса. В результате Наталья собрала другую команду, но не сильно преуспела – если следующий фестиваль, год спустя еще был мало-мальски интересен, то впоследствии её «сырки» совсем захирели, а через несколько лет прекратились. До недавнего времени Комета еще пыталась что-то мутить в своем Марьино и устраивать какие-то концерты, но в общем стала совсем неадекватной, навсегда застряв мозгами в 80-х, и успеха ее затеи не имели.
Можно смело сказать, что фестиваль 88-го года был последним важным событием в российской рок-музыке, после которого она быстро покатилась под откос, разделившись на пафосных стареющих идиотов, трудноотличимых от попсы, и не имеющих никаких перспектив маргиналов, загнаных в гетто клубных концертов. Прошло совсем немного времени, может быть два-три года, и русский рок как живая и творчческая среда, объединяющая десятки тысяч людей, просто перестала существовать. А потом перестала существовать и страна, в которой эта среда возникла.
Что до меня лично, то вся эта история настолько меня утомила, что я в принципе перестал интересоваться «русским роком» (за исключением творчества нескольких людей, с которыми был знаком лично) и насколько лет даже слушал почти исключительно англоязычных исполнителей. В 90-м году я участвовал (вместе с несколькими сотоварищами) в организации фестиваля «Индюки» который организовали Игорь Владимирский (
inger02)и Сергей Гурьев (hassel). Этот фестиваль был славен скандальным выступлением «Инструкции по выживанию» с песенкой «Убить жида», а также последним появлением в москве т.н. «люберов». Однако в него я вписался в основном «за деньги» и «за компанию», и даже не смотрел большую часть концертов. Это было уже неинтересно.