churkan | История русской (и немножко еврейской) литературы (Reply)

Пастернак был сучара и пиздун. Однажды Сталин сидел в Кремле, и думал, убить ему нахуй оборзевшего еврейского поэта Мандельштама, или не убивать ни хуя. Думал, думал, решил Пастернаку позвонить – тоже, мол, еврейский поэт, глядишь, отговорит, я и помилую.
А Пастернак как Сталина услышал, так не то что зассал, а просто полный памперс говна наложил. Понес такую хуйню, что у Сталина уши завяли. А про Мандельштама ни одного слова хорошего не сказал.
«Вот, бля, жиды» - подумал Сталин. И велел Мандельштама убить на хуй.
А поэтесса Цветаева сама повесилась. На всякий случай.